Её зовут Римма. Имя звучит почти как судьба — коротко, гордо и с оттенком вечности. Восточная красота, спокойный взгляд и мягкая улыбка, за которой скрыта жизнь, достойная романа.

Родилась она 12 февраля 1961 года в казахстанском Кандагаче — под знаком Водолея и Белой металлической Крысы. А ещё, как в старинной сказке, у неё три сына — Роман, Иван и Александр.

Отчество у Риммы — редкое, величественное: Зинатолловна. Её отец, Зинатолла Адагамович, носил имя, которое в переводе с арабского означает «украшение Аллаха». И это было не просто красивое сочетание слов. Высокий, стройный, умный, щедрый душой человек — он был тем, к кому шли за советом и помощью и родственники, и соседи. Увы, своих внуков он так и не увидел. Но, кажется, они унаследовали его лучшие черты.

Когда Римма уезжала в Италию, старший сын шутливо говорил:

— Мам, поклонись Риму от Ромы.

И в этой шутке было больше смысла, чем казалось.

Италия вошла в её жизнь неожиданно и навсегда. В 2005 году, под сицилийским солнцем, у подножия Этны, она встретила своего сказочного принца — не на белом коне, а в форме карабинера. Антонио-Орацио Рачити — высокий, подтянутый, с благородной сединой и взглядом, в котором легко угадывался комиссар Каттани из легендарного «Спрута». Их брак регистрировали в коммуне Гравина-ди-Катанья — там, где когда-то снимали сериал, который смотрел весь Советский Союз.

Антонио был именно таким, как подсказывала его фамилия: старательным, надёжным, честным. Его служба проходила там, где земля дышит огнём. Но в 2022 году болезнь оказалась сильнее. Римма осталась одна — сначала в Педаре, а потом решила вернуться домой. К маме. К детям. К внукам.

Её возвращению особенно радовалась мама — Иданья Ахмет-Валиевна, женщина удивительной судьбы. В её трудовой книжке — всего одна запись, которое до сих пор вызывает  удивление у сотрудников Пенсионного фонда: «Принята на должность работника ПМС». Восемьдесят шесть лет жизни, десятилетия труда и верный терьер Боня, который до сих пор норовит лизнуть хозяйку в нос.

Конец 2025 года оказался для Риммы тяжёлым: за свою жизнь она успела проститься и с Антонио, а в 2025 году и с бывшим мужем — Василием Ивановичем Губским, с которым прожила почти четверть века в Старой Малуксе под Ленинградом.

Наверное, именно о таких женщинах писал Некрасов:

Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц…

Римма — башкирка по национальности, родом из казахстанской степи, воспитанная на трёх культурах и нескольких языках. Детство прошло между Башкирией и Казахстаном, в школах, интернатах, железнодорожных посёлках. Она рано выучила русский язык — так хорошо, что одноклассники дразнили её «чужачкой». Но именно этот язык стал для неё ключом к образованию и профессии, мы решили, вслед за родителями, переехать в Россию. Их старинные друзья   пригласили нас в Ленинградскую область в поселок Старая Малукса, где отчим, мама и мой муж устроились работать на железную дорогу в ПМС. И я тоже успела послужить почти пять лет в ЖДВ в самой железнодорожной столице Северо-Западного Федерального округа в « поселке в центре области с названием кратким Мга». 

(Последняя строчка,  взятая в кавычки принадлежит перу уроженца этих мест, невского поэта и журналиста Владимира Волконского, воспевшего в своих стихах не только Мгу, Кировск, Старую Малуксу, Березовку, но и величественный Санкт-Петербург. И даже снявший об этих местах не один десяток клипов)

После школы были курсы радистов ДОСААФ, служба по контракту, педагогическое училище, работа воспитательницей в военном городке Эмба. В 1980-м — свадьба, переезд в Россию, служба в железнодорожных войсках в Мге. А потом — лихие девяностые, челночные поездки, тяжёлый женский труд за границей, когда ради семьи приходилось быть сильнее обстоятельств.

В семье Садыковых — Гусмановых тоже, как в сказке было три дочери: Римма, Гюзель, Гульнара и рано ушедший из жизни брат Денис. «Мы, конечно, еще знали родной башкирский и близкий нам – татарский языки. И даже позднее выйдя замуж, когда хотели, что бы наши русские мужья не узнали маленьких женских секретов, переходили в общении на напевный языки Салавата Юлаева или Хади Такташа.

На книжной полке Риммы рядом стоят Пушкин и Маяковский, Тукай и Джалиль, Мустай Карим и Хади Такташ. Она свободно говорила на башкирском и татарском, но теперь с грустью признаётся:

— Мои дети и внуки этих языков уже не знают. Им проще говорить по-английски…

Она вздыхает, отламывая кусочек горячего бэлиша с картошкой и луком, и тихо произносит строки Тукая — о родном языке, который красивее всех других.

И в этом вздохе — боль целого поколения. Сильного, терпеливого, умеющего любить и прощать. Поколения женщин, прошедших степи, гарнизоны, вокзалы, чужие страны и вернувшихся туда, где зима бывает лютой, но дом — тёплый.

И здесь я не удержался и показал своей собеседнице совсем свежую новогодние фотографии, запечатлевшие визит в Культурную столицу России настоящего татарского Деда Мороза. Приехавший из своей резиденции, расположенной недалеко от Казани  в селе Новый Кырлай, колоритный Кыш-Бабай побывал не только в редакции старейшей благотворительной газеты России «Русский инвалид». С удовольствием прогулялся сказочный волшебник по уютному и небольшому Татарскому переулку на Петроградской стороне и даже нанес дружественно-поздравительный визит в «Хоспис-2».

Римма — одна из них. Женщина, в жизни которой уместились Рим, Этна, Башкирия, Казахстан и снежная Старая Малукса. И, пожалуй, именно такие судьбы и есть настоящая история страны.

Благодар Владимиров- специально для портала «Piter.Tatar», благотворительной газеты «Русский инвалид» и НИК «ВОВЛАСТИ.РФ»

под редакцией Аси-Августы Никифоровой, активистки татарской общины